Информационный портал!

Молчание тютчев стих

Об этом стихотворении немало написано. Мы приводим два текста: «Молчание Тютчева и молчание Мандельштама» — эссе 17-летнего Ильи Тюрина, погибшего в 19 лет, находится. А ниже следует отрывок из доклада «Дипломатическая миссия поэта», сделанного в декабре 2003 на международной конференции «Тютчев и современность» известным голландским писателем и литературоведом Кейсом Верхейлом. Раздвоенное отношение к языку, характерное для всякого дипломатического существования, претворено Тютчевым в общечеловеческую тему в своём, можно сказать, самом известном стихотворении из мюнхенского периода. К заглавию этого стихотворения, «Silentium! », я сначала предложу короткое уточнение, так как, во-первых, оно часто печатается неполным, без восклицательного знака, и, во-вторых, комментарии в своём большинстве ограничиваются буквальным переводом этого латинского выражения, не учитывая его исторического контекста. Согласно вышеприведённому словарю Варига, это устаревшее теперь выражение, синонимное фразам «Тишина! », в Германии раньше употреблялось как «призыв к гостям, в частности перед тостами». Словарь Дудена неопределённо говорит о старомодном выражении «из школьной жизни». По своему собственному студенческому прошлому в Голландии, когда-то мало отличавшейся в академических нравах от соседней Германии, я помню привычку, ещё обиходную в 50-е и ранние 60-е годы ХХ века, по которой в студенческих обществах обязательно кто-нибудь сквозь всеобщий гам кричал «Silentium! », когда он понимал, что один из его коллег хочет произнести речь. » также кричалось в аудиториях, чтобы профессора могли начинать свои лекции. Можно поэтому предполагать, что Тютчев познакомился с этим выражением по светской жизни своего мюнхенского круга, и также по своим посещениям лекций в мюнхенском университете. Но ещё более существенным для интерпретации его стихотворения мне кажется своеобразие тех обстоятельств, в которых раздавалось «Silentium! Дело в том, что эта фраза представляет собой не только лишь призыв к молчанию, но одновременно и фактически даже в молчание тютчев стих очередь она служит побуждением к слушанию, призывом к сосредоточенному вниманию. » обозначает границу между пустой болтовнёй и серьёзной, многозначительной речью. И последнее, по моему мнению, особенно важно для понимания нашего русского стихотворения. » в редакции, соответствующей личному автографу поэта: Silentium! Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои — Пускай в душевной глубине Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Любуйся ими молчание тютчев стих и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь — Взрывая, возмутишь ключи, Питайся ими — и молчи. Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум — Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи — Внимай их пенью — и молчи!. В полушутку можно было бы толковать вышеприведённое стихотворение, по меньшей мере в его первых двух строках, как профессиональный совет, данный начинающему дипломату: никогда не говори своему собеседнику то, что у тебя на душе! A на более серьёзном уровне тютчевское «Silentium! » обычно рассматривается как классический русский вариант к всемирной, бесчисленным количеством авторов до и после Тютчева разработанной литературно-философской теме несовершенства языка. Интерпретация, на молчание тютчев стих взгляд вполне убедительная, и как будто подтверждённая афористичной 10-ой строкой, для многих читателей самой существенной и единственной запоминающейся. Но подлинной ценности русского стихотворения «Silentium! молчание тютчев стих такая интерпретация, по моему убеждению, никак не затрагивает. Молчание тютчев стих просто потому, что афоризм «мысль изреченная есть ложь» по своему содержанию, во-первых, не особенно оригинален, и к тому ещё и абсурден с логической точки зрения. Ибо если все высказанные мысли равняются неправде или, тем более, лжи, то и само это предложение будет ложным. Если бы в стихотворении Тютчева мы имели дело всего лишь с молчание тютчев стих истины о недостаточности человеческого языка, то можно было бы найти в мировой лирике и куда более убедительные примеры. Я здесь думаю, в первую очередь, об одном стихотворении, которое я когда-то встретил в английской антологии китайской поэзии, составленной Aтюром Вейли. Стихотворение это написано По Чью-и в девятом столетии н. Стихотворение По Чью-и, которое переведу подстрочно с английского, начинается с цитаты: «Те, которые говорят, ничего не знают. Те, которые знают, молчат». Молчание тютчев стих слова, как мне передают, Были сказаны мудрецом Лао-цу. Но если мы должны поверить, что Лао-цу Сам был человеком знающим, То как же он смог написать книгу, Содержавшую более пяти тысяч слов? Я убеждён, что тютчевское «Silentium! » можно лучше всего оценивать, как оригинальнейшее и уникальное по его глубине сочинение на тему двуязычия. Притом само это сложное по своей структуре стихотворение проявляет двойственное отношение к языку. По сю сторону молчания имеются всего лишь пустословие и логичные или риторичные утверждения, приводящие в лучшем случае к констатации их собственной несостоятельности. A другая молчание тютчев стих языкового общения — отрицательная, в молчании, или, в своём единственном положительном виде, — по ту сторону молчания, а именно в поэзии. Иначе говоря, исключительность тютчевского стихотворения не в том, довольно заурядном, что здесь сказано словами о словах. И меньше всего её можно найти, как иногда утверждают, в том, что будто бы скрыто поэтом за словами. », как я понимаю, — в том совсем незаурядном, что происходит в подобранных и распределённых здесь Тютчевым русских словах. К примеру обращаю внимание на четвёртую и пятую строки с их резким изменением языковых средств при возникновении образа звёздной ночи, как метафоры наших невысказанных чувств: Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Молчание тютчев стих переход после первых трёх строк на другой уровень речи у читателя-слушателя производит эффект ментального перехода в иной мир. По научным дискуссиям я понял, что просодия данных строк интерпретируется русскими специалистами по-разному. Многие современные стиховеды, по-видимому, считают, что продолжается метрика начала стихотворения и надо ставить ударения по архаичным нормам, якобы ещё ходовым в молодость Тютчева: Вста ют и заход ят он е Безм олвно, как звезд ы в ноч и Молчание тютчев стих, напротив, следуют естественному произношению русского языка последних столетий и сознательно нарушают ямбическую метрику, заданную в начальных строках. Ввиду того, что молчание тютчев стих Пигарев, правнук нашего поэта и авторитетный знаток его литературного наследства, принадлежал к этой второй школе и в своей книге «Жизнь и творчество Тютчева» по поводу приведённых строк из «Silentium! » однозначно говорит о «смешении мер», я пока склонен меньше доверять антикварным гипотезам, молчание тютчев стих своему, пусть иностранному, молчание тютчев стих красоты и живой традиции. Если молчание тютчев стих из теории типичного для Молчание тютчев стих «смешения мер», то мы сможем определить переход с третьей строки на четвёртую как вр еменную замену тонического принципа силлабическим, или, выражаясь терминологией тютчевской эпохи, как замену немецких стихов французскими. Русские современники Тютчева находили подобные переходы внутри стихотворения в инородную просодическую систему дилетантскими, и позднейшие издательские примечания к стихотвореню молчание тютчев стих » показывают, каким молчание тютчев стих в XIX веке упомянутые строки бывали «исправлены» услужливыми редакторами. Но предположим на минуту, что правы — как и вполне возможно — те литературоведы реставраторского направления, которые в стихотворении «Silentium! » последовательно ставят ударения по ямбической схеме. Получится и тогда резкий переход — не метрико-ритмический, как при естественном ударении этих стихов, но переход на другой молчание тютчев стих стиля. Речь более или менее обыкновенного молчание тютчев стих два раза, в первой и потом ещё и в третьей строфе, превращается в речь возвышенно-поэтическую со всеми принадлежащими к ней странностями в произношении. Одна из причин, почему я всё-таки предпочитаю понимание метрики Тютчева его учёным правнуком, заключается в элементе благозвучания молчание тютчев стих звукописи. В этой связи хочу ещё коротко указать на чередование гласных в словах, поставленных рядом в тютчевском стихотворении. Вслушаемся, например, в стиховую музыку первой строфы: Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои — Пускай в душевной молчание тютчев стих Встают и заходят оне Безмолвно, как звезды в ночи, — Любуйся ими — и молчи. После ясных, высоких и, связанных с логикой и внешней действительностью, голос постепенно спускается вниз до у и о, принадлежащих к внутреннему ночному ландшафту, и потом, вместе с возвратом к первоначальному молчание тютчев стих принципу, назад в верхний мир социального общения. Таким образом, в стихотворении «Silentium! » чувственная потенция языка, возможность вызывать им в другом человеке непосредственно, оставляя в стороне всё рациональное, молчание тютчев стих и образные ассоциации — вся эта муз ыка, по словарю молчание тютчев стих поэта, противопоставлена языковой логике. Дипломатическая деятельность состоит в обнаружении и, при возможности, устранении политических противоположностей. Дидактическое и вместе с тем логико-риторическое по своему замыслу стихотворение «Silentium! » мне кажется ранним шедевром Тютчева, где русский поэт с редкой ясностью обнаружил и показал одну из основных раздвоенностей в человеческой экзистенции.


Коментарии:

    Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум — Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи — Внимай их пенью — и молчи!..





© 2003-2016 cvetoferma.ru